 |
|
d sneak in quietly, call him on the phone using a code name like Adam Yulch or Lalagy Pulvertaft (also writers) and then he would secretly drive me to his cabin in the Big Su..
Джек Керуак (Jack Kerouac)
«Big Sur»
Он почувствовал, что у него холодные руки. Запах фиалок и формальдегида стал сильнее и был неприятен, почти невыносим. Закрыв глаза и пытаясь выровнять дыха..
Габриель Гарсия Маркес (Gabriel Garcia Marquez)
«Другая сторона смерти»
Она была странной овальной формы, с выцветшими желтоватыми стенами. На полу стоял черный портфель, набитый доверху - его даже не удалось закрыть...
Патрик Модиано (Patrick Modiano)
«Улица Темных Лавок»
Другие книги автора:
«Вторая тетрадь смешных любовных историй»
Тема эмиграции и ностальгии всегда была для Милана Кундеры (Milan Kundera), чешского писателя, полжизни прожившего в Париже, ключевой. Кому, как не интеллектуалу-изгою Пражской весны 1968 года, попытаться рассказать о том, что чувствует Одиссей конца ХХ века? Прошло время, железный занавес рухнул, мир изменился, и для эмигрантов стало возможным вернуться на родину. Последний роман Кундеры “Неведение” – о том, что в психологическом и духовном плане возвращение так же тягостно и мучительно, как и эмиграция.
Название романа восходит к каталонской этимологии слова “ностальгия”. Быть в ностальгии по-каталонски родственно понятиям “быть в неведении, не знать”. Эмигрантская ностальгия, по Кундере, такова: “Ты далеко, и я не знаю, что с тобой. Моя страна далеко, и я не знаю, что там происходит”.
Главные герои романа, Йозеф и Ирена, в свое время уехали из Чехословакии и долгие годы жили вдали от дома – он в Дании, она в Париже. В ранней молодости они видели друг друга в одном из пражских кафе, и “история их любви оборвалась прежде, чем началась”. Герои не особенно стремятся домой, в Чехию. Ирена в кои-то веки обрела финансовое благополучие в Париже со своим любовником Густавом, а Йозефа удерживают в Дании воспоминания о недавно умершей жене. Ирена уступает подруге-француженке, которая буквально требует, чтобы та ехала на родину (“У вас там революция!”). Йозефа на родину влечет долг: повидаться с братом, посетить могилы родных, похороненных без его участия. Однако на родине все настолько изменилось, что герои романа почти ничего не узнают. Родственники, друзья встречают упреками (вы, мол, уехали, а мы тут страдали) и почти не интересуются их жизнью. Страна, которую Ирена и Йозеф покинули двадцать лет назад, существует только в их памяти – яркими и незабываемыми картинками, обрывками чувств, запахами улицы детства. В одну реку нельзя войти дважды. Тяготы возвращения толкают героев в объятия друг другу, и они впервые за годы переживают минуты подлинной близости. Но Кундера не был бы сам собой, если бы завершил хоть одну из своих печальных книг хэппи-эндом…
“Неведение” – возможно, самый безысходный роман Кундеры. Он об иллюзорности любви, об относительности понятия “родина”, о неравенстве в человеческих отношениях, об избирательности памяти, о невозможности подлинного счастья. Но при этом роман удивителен по выстроенности и изящной ясности. Это настоящая Большая Литература.
Резюме: Роман, в котором бессмысленно искать прежнего автора “Невыносимой легкости бытия”. Роман о бесконечной тоске и одиночестве Человека на Земле.
Тем временем:
... Под пальто на ней было строгое темно-синее
платье. С шеи свисала золотая цепочка, и она перебирала ее чуткими
музыкальными пальцами. Повнимательней присмотревшись к девочке, миссис
Миллер решила, что самое в ней примечательное - не волосы, а глаза:
светло-карие, неподвижные, совершенно недетские, и огромные, чуть не во все
ее маленькое лицо. .
Миссис Миллер предложила ей мятную конфету.
- Как тебя зовут, детка?
- Мириэм, - ответила девочка таким тоном, будто бы это почему-то должно
было быть известно миссис Миллер,
- Ой, до чего забавно, а? Меня тоже зовут Мириэм. И ведь имя не то чтобы
очень распространенное. Нет, только не говори мне, что твоя фамилия -
Миллер.
- Я просто Мириэм.
- Но это ужасно забавно, да?
- В известной степени, - ответила Мириэм, перекатывая во рту мятную
конфету.
Миссис Миллер вспыхнула, неловко заерзала в кресле.
- У тебя очень большой запас слов для такой маленькой девочки.
- Вот как?
- Да, очень. - И миссис Миллер поспешила переменить тему: - Ты любишь
кино?
- Право, затрудняюсь сказать, - ответила Мириэм. - Я еще не была ни разу.
Фойе понемногу заполняли зрительницы; из зала доносился отдаленный грохот
бомбежки - шла кинохроника. Миссис Миллер поднялась, зажав сумочку под
мышкой.
- Пожалуй, мне надо бежать, а то как бы не остаться без места, - сказала
она. - Рада была с тобой познакомиться.
Мириэм едва кивнула в ответ.
Снег шел всю неделю. Люди и машины двигались по улице совершенно
беззвучно; казалось, жизнь идет тайком. прячась за блеклой, но непроницаемою
завесой. И в этом падающем безмолвии не было ни земли, ни неба, лишь
взметаемый ветром снег, что покрывал изморозью витрины, выстуживал жилье,
приглушал шумы города, мертвил его. Свет приходилось зажигать прямо с утра,
и миссис Миллер потеряла счет дням: пятница слилась с субботой, и потому в
магазин она отправилась в воскресенье, - закрыто, разумеется.
В тот вечер она довольствовалась яичницей и мисочкой томатного супа...
ресурс http://www.kundera.ru/
