 |
|
Тебе известно место, где графиня прячет черную жемчужину... Следовательно, чтобы черная жемчужина перешла в твое владение, надобно самое простое --- быть тише, чем сама тишина, невидимее, чем самый мрак...
Морис Леблан (Maurice Leblanc)
«Черная жемчужина»
d sneak in quietly, call him on the phone using a code name like Adam Yulch or Lalagy Pulvertaft (also writers) and then he would secretly drive me to his cabin in the Big Su..
Джек Керуак (Jack Kerouac)
«Big Sur»
Кости обтянуты кожей, и вся она подобна этой бесплодной земле, которая была такой с незапамятных времен. -- Сегодня ты выглядишь как никогда, -- сказал он ей...
Габриель Гарсия Маркес (Gabriel Garcia Marquez)
«Море, где исчезали времена»
Смотрите также:
Софья Крапоткина.Милан Кундера - Невыносимая легкость бытия
Михаэль Кольхауэр. Роман и идеология. Точки зрения
Таблетка бессмертия Милана Кундеры. Ирина Каспэ
Вы читаете «Вторая тетрадь смешных любовных историй», страница 14 (прочитано 100%)
«Бессмертие», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Вальс на прощание», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Невыносимая легкость бытия», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Неспешность», закладка на странице 10 (прочитано 14%)
«Подлинность», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Шутка», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Смешные любови», закладка на странице 10 (прочитано 6%)
15
В трамвай вошли новые люди; их мощная волна протолкнула меня вглубь
вагона. При этом я задел колено
почтенного гражданина, который оторвал глаза от книги и как-то страшно посмотрел
на меня. Толпа сжимала меня со всех
сторон, так что я вынужден был остановиться прямо против него. На нем была
темно-серая форменная фуражка и какой-то
потрепанный (тоже темно-серый) мундир неясного происхождения, мундир (без погон)
мог принадлежать стражнику,
вахтеру, но также и проводинику, или железнодорожнику, либо, наконец,
неизвестному мне учреждению. Мужчина еще раз
оторвал от книги глаза, притененные козырьком форменной фуражки, и посмотрел на
меня.
Я представил себе, как он встает, смотрит на меня в третий раз и
отвешивает мне пощечину на глазах у всех, потом
садится и не отрывает больше глаз от книги.
Что я должен бы сделать в такой ситуации? Сначала мне пришло в голову,
что пощечину нужно возвратить. Но это
было бы слишком рискованно: он ведь был в мундире, должностное лицо, а
оскорбление должного лица в нашей стране
строго преследуется. Я понял, что этому человеку не возвратил бы пощечину
никогда.
Что же тогда остается? Делать вид, что ничего не произошло; не моргнуть
глазом, с каменным выражением
смотреть не на него, а в окно? Да, такое факирское спокойствие было бы
впечатляющим. Ну, а если бы он повторил
пощечину? Что если бы он повторял ее так долго, что вынудил бы меня к какой-то
реакции?
Тогда я должен бы, пожалуй, ответить на пощечину словами. Что-то сказать.
Но что? Нечто остроумное, чтобы и
мундира не оскорбить и чтобы все рассмеялись, а я таким образом избежал позора!
Но откуда взять так быстро эти
остроумные слова?
Я пытался размышлять, напряженно искал достойный ответ на пощечину; и тут
я с ужасом почувствовал, что
потею, а голова моя отчаянно пуста.
Страницы: (14) : << ... 67891011121314
Тем временем:
... Мы смотрели на могучий поток и видели его не
в ярком сиянии короткого дня, который загорается и угасает навеки, но в
торжественном свете немеркнущих воспоминаний. И действительно, человеку,
который с благоговением и любовью, как принято говорить, "отдал себя морю",
нетрудно воскресить в низовьях Темзы великий дух прошлого. Поток, вечно
несущий свою службу, хранит воспоминания о людях и судах, которые
поднимались вверх по течению, возвращаясь домой на отдых, или спускались к
морю, навстречу битвам. Река служила всем людям, которыми гордится нация, -
знала всех, начиная от сэра Фрэнсиса Дрейка и кончая сэром Джоном
Франклином; то были рыцари, титулованные и нетитулованные, - великие рыцари
- бродяги морей. По ней ходили все суда, чьи имена, словно драгоценные
камни, сверкают в ночи веков, - все суда, начиная с "Золотой лани" с
круглыми боками, которая набита была сокровищами и после визита королевы
выпала из славной легенды, и кончая "Эребом" и "Ужасом", стремившимися к
иным завоеваниям и так и не пришедшими назад. Река знала суда и людей; они
выходили из Дэтфорда, из Гринвича, из Эрита - искатели приключений и
колонисты, военные корабли и торговые капитаны, адмиралы, неведомые
контрабандисты восточных морей и эмиссары, "генералы" Восточного индийского
флота. Те, что искали золота, и те, что стремились к славе, - все они
спускались по этой реке, держа меч и часто - факел, посланцы власти внутри
страны, носители искры священного огня.
Солнце зашло, сумерки спустились на реку, и вдоль берега начали
загораться огни. На тинистой отмели ярко светил маяк Чепмен, поднимающийся
словно на трех лапах. Огни судов скользили по реке - великое перемещение
огней, которые приближались и удалялись. А дальше, на западе, чудовищный
город все еще был отмечен зловещей тенью на небе - днем отмечало его
сумрачное облако, а ночью - багровый отблеск под сверкающими звездами...
ресурс http://www.kundera.ru/
